В редакцию пришёл человек, чья история рушит стереотипы о контрактниках. Историк по образованию, школьный учитель из Адыгеи. Он добровольно сменил указку на автомат, чтобы защитить тех, кого сам учил любить нашу страну.
– Я могу пару дней говорить без остановки, – улыбается герой очерка.
Но долгие разговоры ему противопоказаны: осколок в корне лёгкого после боёв в Курской области напоминает о себе удушьем через два часа беседы. Моего собеседника зовут Алексей, ему 35 лет. Его рассказ – не про ордена. Сам он с усмешкой говорит, что «всё время был в пассивном залоге». Но именно поэтому в этой истории так много правды.
Родился Алексей в СССР, на Алтае. Позже семья переехала на Урал, затем – на юг России. Родители развелись в тяжёлом 1993 году, отца он не знает, воспитывала его мама. Холост, детей нет. Окончил истфак Адыгейского госуниверситета, но военная биография началась раньше учительской. В 2013-2014 годах проходил срочную службу в «президентской» 34-й отдельной мотострелковой бригаде в Карачаево-Черкесии, прошёл горную подготовку. Получил специальность разведчика-топогеодезиста, полгода отслужил в роте снайперов, стрелял из крупнокалиберного пулемёта на МТ-ЛБ, позже был переведён в артиллерию заряжающим и корректировщиком.
После демобилизации хотел пойти в правоохранительные органы, но не сложилось — два года отработал на редукторном заводе. Только в 2018 году по приглашению директора одной из школ он пришёл в образование и до конца 2022 года преподавал детям историю. Оставить учительский стол и уйти на фронт заставила профессиональная честность и мужская совесть.
– Когда началась спецоперация, я детям объясняю, почему она идёт, а у самого внутри ощущение, что кто-то делом занят, а я здесь бездельничаю, – признаётся учитель. – Люди там страдают, погибают, а мы здесь живём в достатке. Лозунг у меня простой: «наших бьют – надо нашим помогать». Третья причина – друзья, которые уходили на СВО. Была и четвёртая: я чувствовал, что подготовлен. Если пойдёт неподготовленный человек, он погибнет за то, что я не пошёл.
Попасть на передовую удалось не сразу, только в 2024-м. День ухода из школы врезался в память: стоял на остановке, а навстречу ехал мобилизованный одноклассник, который до сих пор служит в обеспечении, возит снаряды.
Осенью 2024 года Алексей уехал в Чечню, прошёл экспресс-подготовку в Российском университете спецназа в Гудермесе. Двух недель слаживания человеку со срочной службой за плечами хватило. Служить выпало в спецназе «Ахмат». В ночь на 8 ноября группу из 120 человек перебросили в Курскую область. Главное отличие Курщины от других направлений – густые, грамотно посаженные советскими агрономами лесополосы. Крупные деревья по центру в шахматном порядке и плотный кустарник создают купол: сверху бойца не видно, но и выбить врага оттуда тяжело.
14 ноября группа из пяти человек выдвинулась лесом для усиления чеченского подразделения «Ахмата» на точки «Капуста» и «Заячьи уши». В первую же ночь противник заметил пополнение и накрыл блиндажи плотным миномётным огнём и сбросами с коптеров.
1 декабря на штурм пошла новая пятёрка, где Алексей, а ему было всего 33 года, был самым старшим – остальным ребятам было от 21 до 23 лет. Национальный состав их групп он перечисляет почти как перекличку: ханты, якут, русские, башкир, осетин, поляк или, может быть, чуваш, украинец из Херсонской области… «Практически все национальности там встречались».
Но на передовой деления на нации не существовало – только на «своих» и «чужих». Поддерживало и отношение местных жителей. В одном хуторе продавщица привезла им телевизор, по которому они ловили сигналы о дроновых атаках. Талисманом на фронте стал детский браслет из паракорда из гуманитарной помощи, присланной из дома, из мирной жизни.
Сильнее всего его поразил не бой, а его отсутствие. «На войне очень тихо, – говорит он. – Это парадокс. И почти все звуки, которые в повседневной жизни не осознаёшь, внимание привлекают. Птиц очень хорошо слышно, потому что других звуков нет». А ещё – темнота. Пользоваться фонарями было нельзя, поэтому у бойцов были зажигалки со встроенными фонариками, которые иногда заклеивали скотчем, чтобы приглушить свет: «Если привыкаешь к темноте, этого источника достаточно».
Удивили его и животные. По дороге в сторону Мартыновки он видел разбитую свиноферму. «Свиньи разбежались, их никто не ловил. Питались чем могли, на неубранных кукурузных полях. Выпал первый снег – и бледно-розовые свиньи, бежевая кукуруза… Я думал, они в грязи валяются, а они чистые, как будто кто-то только что помыл. Нежно-розового оттенка».
Матери об уходе на фронт он так и не сказал – берёг её сердце. Придумал историю, что уехал во Владивосток работать на рыболовецком траулере, даже заготовил фотографии порта. Правда открылась, только когда он вернулся домой.
Алексей ещё до контракта помогал фронту деньгами, а после демобилизации стал ездить грузчиком с другом-волонтёром возить гуманитарку из Саратова в Курск. Слово «Родина» для него не изменилось:
– Если бы лучше себя чувствовал, снова бы пошёл на СВО. Мы с сослуживцем сформулировали так: видишь драку и несправедливость, вмешиваешься, получаешь по лицу. Сидишь, вытираешь кровь и думаешь: надо снова лезть. Любовь к Родине – это святое! Я знал, чем рискую.
Грандиозных планов у него нет: отремонтировать дом, съездить на Алтай, где не был с 1995 года, создать семью. Сейчас общается с ветеранами через фонд «Защитники Отечества», планирует работать с текстами, писать.
– Будем считать, что пока я в поиске, – говорит он о своем будущем.
Когда наш разговор подошёл к концу, я поймал себя на мысли, что этот человек, имеющий медаль участника «Курского сражения», так ни разу и не назвал и не посчитал себя героем.
– Если бы я какой-нибудь танк взорвал, или пленных взял, или, не знаю, полгода прожил в землянке, было бы что рассказать. А у меня особенно воспоминаний-то таких нет.
В этой фразе кроется глубокий парадокс. Отказываясь считать героизмом отсутствие взорванных танков или взятых в плен противников, он, сам того не замечая, описывает высшую форму солдатской доблести. Его настоящий подвиг заключается в том, чтобы добровольно из безопасной мирной жизни, оставив работу учителем, пойти защищать Родину, и при этом сохранить человечность и рассудок без ожесточения.
Ему не нужно взрывать танки, чтобы доказать значимость своего выбора, ведь главным итогом его контракта стало сохранение человечности в условиях, где её легче всего потерять. Но именно такие рассказы – без пафоса, с цифрами, именами и живыми подробностями – и остаются в памяти и воспитывают подрастающее поколение.
История этого участника СВО – пример настоящего патриотизма и мужества. Такие рассказы должны стать частью школьной программы, чтобы воспитывать готовность защищать интересы Отечества. Важно включать примеры героизма и взаимодействия людей разных национальностей, объяснять причины конфликта через призму истории. Думаю, школьникам стоит его послушать. Встречи с такими людьми и их истории на уроках формируют у детей чувство ответственности, преданности, любви к Родине, лучше любых учебников.
По всем вопросам, связанным с поступлением на военную службу по контракту, можно обратиться в военный комиссариат Гиагинского и Кошехабльского районов: ст. Гиагинская, ул. Красная, 316. Горячая линия по вопросам службы по контракту «117» и сайт: службапоконтракту.рф.
